— Так. Во-первых, — Артем почувствовал, что заводится, и принял расслабленный «пофигистский» вид, — я дальше представил статистику всех «случайностей» подобного рода. И мои «случайности» составляют в них изрядный процент. Так что все «дельфины» сосчитаны.

Я готов утверждать: мы имеем дело с глобальной организацией, которая силовыми методами действует за кулисами событий. И нешуточных событий — тех самых, от которых зависит будущее мира!

А во-вторых...

— Понятно, понятно. Знакомые уши Теории случайностей. «Случайность в одной науке есть прежде всего закономерность в другой. Безвременная кончина Ленина совершенно закономерна с точки зрения современной медицины, а трагическая «случайность», погубившая Пушкина, — точка соприкосновения исторической психологии и баллистики». С младых ногтей, с лекционных времен меня бесит эта твоя попытка все вычислить и объяснить, господин профессор.

Ее лицо заострилось, как всегда, когда Татьяна шла на таран. Артем знал это действительно с лекционных времен, когда она подкалывала молодого профессора, а он изображал снисходительность и терпимость.

— Как ты не понимаешь, что Случайность (это слово в ее устах прозвучало именно с большой буквы), Случай-ность — это то, что позволяет нам жить, дышать. Это птица, которая не может жить в поганой, по-га-ной, повторяю, клетке твоих логических цепочек. Человек непредсказуем, иначе он — робот.

Татьяна раскочегарилась не на шутку. Она схватила смеситель и стала не глядя смешивать соки и газы. Глотнула напиток и сморщила свой птичий нос. То ли от собственной скоротечной кулинарии, то ли по причине отвратительности Артемовой теории. Артем улыбнулся в усы не без ехидства и парировал:

— Ну почему же? Вот, например, ты вполне предсказуема. Наверняка дослушаешь наш разговор хотя бы до середины.

— На этот дешевый крючок ты мог поймать меня лет десять назад, — выражение ее лица смягчилось, глаза стали озорными — в предвкушении победы.