"Вот так! - ошарашено подумал Таксон Тей. - Из очагов культуры да в публичный дом!" Он задрал голову. Под козырьком крыши с трудом различались лепные буквы: "Палац наркультуры им. ..." Имя было основательно заляпано алебастром.

"Почему?" - спросил Тей психоматрицу.

"Потому!" - огрызнулся Таксон. Палац он узнал. Этот "рассадник наркультуры" находился в центре городка Крейдяное, получившего своё имя от местного названия кускового мела. По непонятной причине чехарда с названиями, в отличие от Солдатского хутора, его миновала.

Таксон Тей обошёл палац сбоку и приблизился к зашторенному окну. Увидеть комнату сквозь шторы для него не составляло труда. Широкая кровать, на которой сплелись два обнажённых тела, трюмо, одёжный шкаф. Две двери одна вела в коридор, другая, вероятно, в ванную комнату, так как за ней ощутимой сыростью играл масс-спектр молекул воды.

"Что мне и нужно", - подумал Таксон Тей. Он приказал телам заснуть, и они замерли. Затем легко открыл внутренние защёлки окна и забрался в комнату.

Он долго и тщательно мылся под душем, стараясь, чтобы вода как можно реже попадала на лицо. Была она оборотной, не первого цикла, и на губах ощущался неприятный вкус органического инфильтрата. Впрочем, и на том спасибо, что моется не в биологически активном бульоне озера. Основательно, насколько можно, почистил одежду, оделся и тем же путём покинул комнату. Затворив окно и разбудив спящих.

Дорога к железнодорожной станции напоминала лесную просеку, засыпанную мелом. Та же темень, колдобины под ногами, в которых угадывались куски разбитого окаменевшего асфальта. Кое-где попадалась ещё более древняя брусчатка. Хотя Таксон и бывал в Крейдяном лет шестьдесят назад, рассчитывать на его память в изменившемся мире не приходилось. Поэтому Тей ориентировался по следу лесовоза, искрящемуся инфраспектрами свежей гари и микрочастиц железа с траков.

То, что в городке не горел ни один фонарь, а в редком окне еле светилась масляная коптилка с экономно вытравленным фитилём, Таксон Тей понимал. Жесточайший топливный кризис, вызванный истощением месторождений. Но то, что кругом стояла необычная, как в поле, тишина, и за всё время, пока он шёл к станции, ни из одного двора его не облаяла ни одна собака, пониманию не поддавалось. Отсутствие собак нефтяным кризисом не объяснишь.