Вскоре Тангола отдали на учение жрецам, и он проявил исключительные способности. Впрочем, жрецы приписали это своему искусству. Да и в основе необъяснимой вражды Тумунуи к брату лежала именно зависть: сам-то Тумунуи не блистал умом, был лишь хитер, свиреп и нагл...

- Найти реку... - твердил Ваахоа с какой-то печалью. - И там, у Серых скал, меня ждет отец, самый мудрый из лесных людей. Вот уже сорок лет ожидает он возвращения сына!

- А в Нан-Мадол зачем плывешь ты? - внезапно спросил Тангол.

Ваахоа сделал вид, что не расслышал вопроса, углубившись в чтение письмен из волокон пальмы. Потом обратил глаза к небу и произнес заклинание: "О Мауи!.. Открой нам просторы, откуда льется солнечный свет. Разбуди южный ветер".

Летели пенные брызги, глухо ворчал океан Кива. Лунный свет яркой дорожкой уходил к горизонту. Тангол задумался и вслух спросил:

- Зачем я живу под этими звездами?

- Кто ответит? - эхом отозвался Ваахоа. - Спроси-ка рыбу, для чего живет она? Или пальму, дающую плоды и сок из цветочных стеблей. Спроси также варана. Природа вдохнула в них жизнь, и они просто живут.

- Человек не рыба и не пальма!

- Верно, друг. В людях есть нечто, чего нет в пальмах и рыбах.

Журчала вода под брусом, мерцала лунная дорожка. Момо тянул свой грустный, монотонный напев.

- Опять спрашиваю: что нужно тебе в Нан-Мадоле?

- Меня послал Тумунуи. Почти насильно, - не уклонился на этот раз Ваахоа.

- С какой же целью?

- Он не сказал об этом.

Танголу казалось, что жрец чего-то недоговаривает.

- Чужой город нужен ему! - с яростью крикнул Тангол, вспомнив, как ловко провел его брат.

- Да, ему нужно все: он сын Солнца, - с оттенком насмешки сказал жрец.

И тогда Тангол понял: Ваахоа вовсе не слуга Тумунуи.

Ураган застиг каноэ у берегов неведомого архипелага. Он гнал на остров горы соленой воды, решив затопить весь мир... Лишь через сутки, ночью, Тангол ухитрился провести каноэ в лагуну, ободрав на рифах борта. Полумертвые от усталости гребцы из последних сил закрепили судно на якорях и повалились спать.