- На мелких змеенышей я не обращаю внимания, - продолжил наконец папа, - хотя и они могут принести много вреда. Крупные враги, досаждающие сейчас Бодуэну в Иерусалиме - опасны. Но с ними можно договориться.

- Как?! - изумленно воскликнул кардинал. - С сарацинами? С этими проклятыми персидскими турками? А проливающий свою кровь цвет нашего рыцарства?

- Ну какой там цвет! - махнул рукой папа. - Так, сброд, бездельники. Разбойники с большой дороги. Поверь мне, Иерусалим еще много раз будет переходить из рук в руки... И возможно, - он задумался, нахмурившись. Возможно, мы не сможем его удержать.

Он провел рукой по глазам, словно отгоняя от себя навязчивые мысли.

- Перегринация, странствие в Святую Землю, затеянная Урбаном на Клермонском соборе, была гениальной идеей. И она принесла нам успех. Но частичный. Мы рассеяли мечущиеся по Европе толпы. Но никто не в силах двинуть на Восток всю Европу. Да, это и не нужно... Наш главный, смертельный враг теперь здесь! - и папа вдруг неожиданно ткнул пальцем в стоящий на столике графинчик.

Пораженный предыдущими словами папы кардинал посмотрел на пурпурное стекло.

- В ... вине? - произнес он, совершенно сбитый с толку.

- В Византии, - пояснил Пасхалий, улыбнувшись. И чтобы не возникло недоразумений, пригубил из серебряной рюмки на длинной ножке. - В Византии, сын мой. Пока христианский мир расколот, пока существует греко-православная церковь, пока центром ее является Константинополь, мы не можем полностью опираться на наших прихожан, без боязни что их не увлекут в другую сторону. О! - Пасхалий воздел к лепнинам свода руки. - Как бы я хотел, чтобы прежде Иерусалима был взят Константинополь, чтобы он был разрушен! Но это время наступит. Я уверен.

Он уже успокоился и вновь стал удобней устраиваться на подушках.

- Император Византии Алексей I Комнин наш союзник в борьбе за Святую Землю, - тихо промолвил кардинал. - Он много сделал для рыцарей и пилигримов, шедших через его владения. Он...