- Пуговица? Ай, ерунда на постном масле,- отмахнулся было режиссер, однако брови господина Зельбелова немедленно взлетели над черными очками, и пришлось срочно соглашаться. Очевидно, господин Зельбелов любил во всем основательность. Мебель в павильоне настоящая, не бутафорская и, возможно, даже антикварная, подушечки, наволочки, все честь честью. Почему бы в таком случае и оператору не вырядиться в СПЕЦОДЕЖДУ? Работодатель расположился в одном из кресел, закинул ногу на ногу и постучал набалдашником трости в стену. Немедленно входная дверь отворилась, и из нее выпорхнула молоденькая девушка-горничная в строгом коричневом платье, замшевых коричневых туфельках на низком ходу и крахмальном беленьком чепце с крылышками. Она подала Бесконечности аккуратно сложенную светло-серую рубашку, темно-серые брюки, широкий черный пояс с серебристой пряжкой и серовато-кофейные парусиновые туфли. - Вот ваш рабочий костюм, переодевайтесь,- велел господин Зельбелов. - А с чего вы взяли, что он мне подойдет? Откуда вы знаете мои размеры? недоверчиво спросил режиссер. Губы господина Зельбелова изогнулись в презрительной ухмылке. Бесконечность пожал плечами и направился за ширму. Когда он вышел оттуда, терпеливо дожидавшаяся горничная приняла и унесла его одежду. Режиссер обогнул кровать, встал перед трельяжем, придирчиво всмотрелся в зеркала. Ткань рубахи была прошита блестящими нитями, поэтому при малейшем движении Бесконечность сверкал как елочная игрушка. Однако больше всего он походил в этом наряде на артиста цирка. Искрящаяся рубашка с широким воротником, застегнутая лишь до солнечного сплетения (выше ни пуговиц, ни даже петелек для них не было) и открывающая широкую мускулистую грудь, слегка расклешенные ниже колен штаны, длинные волосы. Еще бы хлыст в руки - вылитый укротитель тигров получится. - Ну и к чему весь этот маскарад? - с недовольным видом спросил режиссер. - Вам никогда не приходилось подыгрывать актерам, которых вы снимали? задал контрвопрос господин Зельбелов.