Она гнула люльку, что с дуба корку,

А пеленки рвала, что с клену листья,

А свивальник драла, что с липы лыко...

Сел с краешку пенька, поковырял лапоток, а потом закивал приветливо:

-- Здоров будь, дубовик-кленовик-липовичок-березовичок!

-- Сам липовичок! -- огрызнулся парнишка застуженным баском.-- Дал бы лучше одеться! Зазяб я, не видишь?

Мужичок потянул было с плеч кафтанишко, да вдруг сунул корявые пальцы в рот и так свистнул, что зашумели прошлогодним ржавым листом дубы, а с липы свалился сук, устоявший и против зимних бурь.

Серой тенью вымахнул на поляну огромный филин, и пареньку почудилось, будто он крыльями выгнал из кустов еще одного мужика, одетого не в пример первому, только вот с ошалелым от страха лицом.

-- Чеснок, чеснок! -- выкрикивал он.-- Шел, нашел, потерял! Изыди, хитник лукавый!

Парнишка при звуке этого голоса так и вздрогнул.

-- Не бойсь, Ерема! -- хмыкнул корявенький.-- Не трону, так и быть. Чего тебе надобно? Михаилу ищешь? Нету его.

-- Знаю, знаю,-- трясся Ерема.-- Я корзинку тут... корзиночку забыл. В ней кикиморка была, а на что кикиморке корзиночка? И так ладно будет!

Увидев у крыльца опрокинутую плетенку, он подхватил ее и ошеломленно выговорил:

-- А где ж кикиморка?

Корявый зашелся в хохоте. Загудел лес, ветки о ветки ударились.

-- Бесоугодники,-- пробормотал Ерема.-- Чтоб вам изо лба глаза выворотило на затылок! Чтоб вам!..

Филин, который сидел себе тихо да недвижно на плече у ко-рявенького, вдруг как заплещет толстыми крылами, как заухает. 

-- Белый Волк идет,-- таинственно молвил мужик-коряжина.-- Уноси, Ерема, ноги, пока жив. Другим разом приходи.

-- Бес, бес играет вами на пагубу вам,-- твердил Ерема, кидая ненавидящие взоры по сторонам.-- Чародеи проклятущие! -- И с шумом ломанул в чащу.

-- Ерема...-- медленно выговорил отрок.-- Знахарь. Я его голос вспомнил. Он меня изгонял-заговаривал.