Парнишка смотрел на Михаилу, и глаза его горели тоской.

-- Не тумань чела, отрок,-- тихо сказал седовласый.-- И змея своих змеят не ест, а тебя, вишь, батька с мамкой отринули... Наслышан, наслышан! -- отмахнулся он от удивленного взора.-- Мышка нашуршала, лозинка прошелестела. Ох, боится народишко дива дивного, чуда чудного! А невдомек ему, что дитятко -- словно тесто, как замесил, так и выросло, породи сынка хоть пахарь, хоть болярин, хоть и Змей поднебесный.

Парнишка понял, что этот человек знает о нем многое -- даже больше, чем он сам, наверное!

-- Не по дням, вижу, возрос ты, а по часам! -- Михаила положил на его плечо руку.-- Как же нарекли тебя? Ох, что же это я, разве поп кикимору крестить станет? Да ведь мы и сами с усами, еще вон с какими длинными! Слышь-ко, Лешенька,-- обратился он к мужичонке-коряженьке.-- Каким именем наречем отрока?

Леший что-то невнятно прогукал. Филин прижмурил глаз, недовольно нахохлился.

-- Ну куда ему по свету с такой кличкой туряться? -- развел руками Михаила.-- Сам посуди: рожден в образе кикиморы, колдуном взрощен, да еще и прозванье богомерзкое... Нет, брат Лешенька. Какое слово первое на язык пришло, когда я его увидел? Юрия-Егория вешнего помянул? Ну так и быть ему Егорием. А прозывать станем... Белым! Глянь, бел он да светел, словно подснежный цвет.

Филин вновь перепорхнул на плечо Лешего.

-- Ну, прощевайте, дружечки мои! -- поклонился им Михаила.-- Скоро закатится зимушка в свои страны холодные, весне дорогу даст -- и пойдем по лесам -- по полям травушке кланяться. Егория обучим нашим премудростям. Как думаете, впрок пойдет наука?

Леший закивал усердно, потом отдал Михаиле поклон -- и как ни бывало ни его, ни филина. Прянул с места иссохший липовый листок, а под ним оказался тугой завиток молодой травинки...

Из приказа по Управлению космического надзора Делаварии

Дело о строительстве завода шестинол-фола-вадмиевой кислоты