— Стоп! — остановил его Амброуз, внезапно поняв, что именно на компьютерной диаграмме не так. — Красная линия искривлена!
— И что?
— Антинейтринная планета не должна подвергаться влиянию притяжения Солнца. Она должна пройти Солнечную систему по абсолютно прямой линии.
— Ты довольно быстро все уловил, — сказал Коллинз. — Поздравляю.
Амброуза поздравление не обрадовало.
— Но что это означает? Как видно из диаграммы, Планета Торнтона захвачена притяжением нашего Солнца, но то, что мы знаем, говорит о невозможности подобного явления. Насколько точно известно, что планета состоит из антинейтрино?
— Если на этот счет и есть какие-то сомнения, они разрешатся через несколько месяцев, — после короткой паузы ответил Коллинз.
— Ты, я чувствую, убежден в этом. Откуда такая уверенность? — спросил Амброуз.
— Все очень просто, — ответил Коллинз спокойно. — Из тех данных, которыми мы располагаем уже сейчас, почти на сто процентов следует, что Планета Торнтона пройдет прямо сквозь Землю.
Глава 2
Утром 25 марта 1993 года человек-нейтрино по имени Гилберт Снук сидел в баре, неторопливо наслаждаясь сигаретой и слегка охлажденным джином с водой. Роста он был среднего. Короткие черные волосы. Твердые черты лица. Четкий рельеф мышц, предполагавший значительную физическую силу. Но больше Снук, пожалуй, ничем не выделялся.
Его чувство удовлетворенности складывалось из целой комбинации составляющих, и одной из них служил тот факт, что впервые за две недели у него выдался свободный день. Обслуживание самолетов днем при тех температурах, что царят на юге Аравийского полуострова, само по себе предполагало способность наслаждаться возможностью просто посидеть в прохладе. Внутри самолета жара стояла непереносимая, а металлические поверхности приходилось застилать тряпками, чтобы не получить ожога. Машинное масло становилось настолько текучим, что опытные механики обычно пренебрегали рекомендациями изготовителей и заменяли его составами, которые при нормальных обстоятельствах ведут себя как патока.