Снук привык верить своим предчувствиям; иногда он даже подозревал, что обладает крохотным даром ясновидения. Но сейчас, обводя взглядом просторный и почти пустой бар, он не мог понять, что вызвало у него подсознательную тревогу. Со своего места у окна Снуку было видно маленькое подсобное помещение за стойкой бара, и он очень удивился, заметив, как бармен зашел внутрь и нацепил на нос что-то похожее на магнитолюктовые очки. Молодой, неизменно вежливый араб замер на мгновение, глядя вверх, затем снял очки и вернулся к стойке, пробормотав что-то темнокожему официанту. Тот взглянул на потолок, и его глаза сверкнули на темном лице.

Снук задумчиво отхлебнул из стакана. Теперь ему вспомнилось, что он видел у бассейна группу европейских туристов в магнитолюктовых очках и что еще тогда у него мелькнула мысль, зачем это им понадобились усиливающие свет очки под таким ослепительным солнцем. В тот момент происшествие показалось ему просто еще одной странностью представителей слишком цивилизованного человечества, но теперь возникли новые мысли.

Май близился к концу, и Снук припомнил, что скоро должно произойти какое-то важное астрономическое событие. Астрономия мало интересовала его, и из разговоров между пилотами он получил смутное представление о том, что к Земле приближается какое-то протяженное небесное тело малой плотности, даже менее плотное, чем хвост кометы. А узнав, что его еще и нельзя увидеть иначе как с помощью какого-то хитрого свойства магнитолюктового стекла, Снук отнес это явление к классу оптических иллюзий и больше о нем не задумывался. Оказалось, однако, что у других оно вызывает немалый интерес, и это лишний раз доказывало, что он идет не в ногу со всем остальным человечеством.

Впрочем, в ощущении, что он шагает под звук другого барабана, не было для него ничего нового. Снук сделал еще один большой глоток из запотевшего стакана, но понял, что тягостное предчувствие не уходит. Легкое полуденное опьянение, доставлявшее ему столько удовольствия, внезапно прошло.