Внезапно Лохиэль поняла, что ее беспокоит. Троица келли больше не держалась вместе — мало того, они никогда еще не разбредались так далеко. Штоинк, связующая, осталась на том же месте, что и в начале собрания, но Ниук2 и Ву4 отошли от нее на несколько шагов. Лохиэль стало страшно, и она увидела отражение своего страха в глазах Мессины.

— Вы все знаете, что наши дела шли хорошо, — сказала Лохиэль, наблюдая за реакцией окружающих. Она должна действовать наверняка — второго шанса у нее не будет. — Мы соблюдали Кодекс Братства, а если и сталкивались с чистюлями, то это была честная игра — не то что здесь. — Она кивнула на экран. — Поэтому Флот, хоть и знал, кто мы такие, не так уж старался разнести нас на атомы. — Она снова показала на экран, где агония синка разыгрывалась уже в другом ракурсе. — Я хочу сказать — хочу спросить вас: действительно ли мы хотим участвовать в этом, невзирая на последствия?

— Есть, пожалуй, и другая причина думать о переходе к чистюлям, — сказал вдруг Люз-Кремонт. Видок впилась в него глазами, но он на нее не смотрел. Лохиэль поймала взгляд Байрута — он тоже это заметил. — При чистюлях мы процветали — и, как ты верно сказала, они не слишком старались прихлопнуть нас, пока мы придерживались рамок. А теперь... когда Братство очистит все планеты и поселения, не взорванные Должаром, откуда солнышки брать будем?

Лохиэль видела, что многие задумались — даже и те, кого она считала заведомыми союзниками Видок. Рифтхавенский Синдикат соблюдал баланс между синдиками разных флотилий, выделяя им операционные зоны так, чтобы каждый мог себя обеспечить. Но теперь главная забота Рифтхавена — не быть втянутым в войну, а беспардонные головорезы вроде Хрима и Нейвла-хана быстро подминают под себя синдиков помельче.

— Ты полагаешь, что выбора нет, Люз? — спросил Дай Ган еще более сиплым, чем обычно, голосом.