Усач сделал паузу, а Гвоздь, через две секунды, продолжил:

— И в этот самый момент, вокруг, послышался визг, гул, гам, выкрики.

— То были дикари! — сказал Гвоздь.

— И что? — спросил, с нетерпением, Клякса, поочерёдно кидая свой сверкающий любопытный взгляд то на Усача, то на Гвоздя.

— А вот то! — сказал Усач, продолжая рассказывать. — Под крики их боевого клича, в нас, со всех сторон, полетели стрелы, копья, и дротики. Двое наших моряков были убиты, а капитана, и ещё двоих матросов, дикари взяли в плен. У нас отсырел порох, и наши пистолеты и ружья оказались бесполезны. Я, Гвоздь, и ещё четверо наших друзей, сумели бежать.

Гвоздь кивнул головой.

— А капитан? Он то, что? — спросил Клякса.

Усач ответил:

— Мы, через три часа, прибежали к берегу, туда, где неподалёку, наш корабль стоял на якоре. Мы подняли тревогу, и, почти всем экипажем, с ружьями, пистолетами и с сухим порохом отправились освобождать капитана и двоих наших товарищей.

— Освободили? — спросил Клякса.

Усач продолжил рассказ:

Дикари привязали нашего капитана к жерди, словно на вертел, как барана, связав ему руки и ноги, укрепили его горизонтально, спиной вниз, на свои дикарские приспособления, над большой кучей дров и хвороста, и уже разводили под ним костёр. Двое других наших моряков были привязаны за стволы двух, рядом росших деревьев, и ждали своей очереди последовать за капитаном.

— Бедняга капитан, — протянул Клякса жалеющей интонацией.

Рассказ решил продолжить Гвоздь:

— Дикари — мужчины, женщины, дети — все полунагие, были в дикарских мини-юбках, изготовленных из прутьев, листьев и птичьих перьев. Их головы, также, были украшены птичьими перьями, а на их шеях висели всякие ожерелья из кораллов, жемчуга и ракушек. На их, шоколадного цвета телах, красовались всевозможные татуировки, нарисованные на очень изысканный дикарский вкус.