Гвоздь закивал головой и подтвердил:

— Да, да, Клякса. Дворцы и храмы там — чудо. Их буддистские храмы, просто, завораживают.

Клякса сказал:

— Вот бы и мне там побывать.

— Побываешь, Клякса, — сказал Усач, похлопав Кляксу по плечу.

Гвоздь положил левую руку за стол-бочку и продолжил:

— Там мы сгрузили свой товар, загрузились сиамским товаром, и стали ждать попутного ветра, чтобы отправиться домой, в Европу. А пока ветер ждали, мы все в портовой таверне пьянствовали и веселились, вместе с ихним королём Пра Петрачи, который находился в порту по государственным делам.

Усач закивал головой, и подтвердил:

Их король, от безделья, часто бывает в кабаках и тавернах, и веселится и пьянствует вместе с простым народом, и вместе с простыми матросами, что приплыли в Сиам из разных стран.

— С простыми матросами? Король? — удивился Клякса, — Да быть не может такого.

— Может, Клякса. Вот, русский царь Пётр, когда в Европу приезжает, то любит в кабаках попьянствовать и повеселиться вместе с простым народом, а особенно, с моряками. Вся Европа об этом знает. Король Сиама — почти такой-же.

Клякса согласился с доводом, кивнул головой и поверил сказанному. Он также, понаслышке знал, что русский царь Пётр любит повеселиться в кабаках с простыми людьми, и, навострив уши, продолжал слушать своих новых друзей, веря почти всему, что они говорят.

Гвоздь продолжал вести рассказ:

— Король и его свита пили с нами вино и ром, веселились и плясали, играли с нами в карты и в кости. Целых два дня! А затем, король продал мне коня-птицу!!!

— Что такое конь-птица? — спросил, тут же, изумлённый Клякса.

Гвоздь начал разъяснять:

— Это, вообще-то, птица, только очень большая. Больше коня! Со слона! И крылья у неё огромные! Больше корабельных парусов! И клюв — как бивень у слона! А лапы, словно два сосновых ствола, и с мощными когтями. А перья, у этой птицы, большие и чёрные, как у вороны. У короля Сиама таких птиц — целая стая. Питаются эти птицы травой, и они пасутся, там, на лугах, вместе с королевскими лошадьми.