Клякса моментально выпучил глаза и, очень удивлённо, уставился на Гвоздя:

— Я никогда, ничего, не слышал о такой птице, — сказал он.

— Есть такие птицы, — сказал Усач, кивая головой. — Гвоздь, за неё, заплатил всю долю своих бриллиантов, что ему досталась с пальмы.

Гвоздь кивнул головой и подтвердил:

— Всю долю, Клякса. Та конь-птица, которую я купил, был самцом, и я дал ему новое имя — Геракл, в честь древнегреческого богатыря. Геракл был хорошо объезжен в полётах, придворными, и был хорошо оснащён. На спине у Геракла имелось седло, а клюв был оборудован уздечкой.

Клякса ничего не понимал, и Гвоздь разъяснил:

— На этой птице, верхом, на её спине, можно быстро летать.

— Летать? Верхом, на спине? — изумился и удивился Клякса.

Усач кивнул головой, и подтвердил:

— Да летать. Сидя, верхом, на её спине.

— Вот это птица! — воскликнул Клякса.

Гвоздь, тут же, начал Кляксе разъяснять:

— Нужно подняться на её спину по верёвочной лестнице, сесть в седло, и затянуться ремнями. Управляется эта птица, как лошадь, с помощью уздечки. А летает эта конь-птица высоко-высоко, и быстро-быстро! Выше и быстрее орла или ястреба!

Клякса слушал, раскрыв рот, а Гвоздь продолжал рассказывать:

— Поднялся я к Гераклу на спину, сел в седло, закрепил себя ремнями, дёрнул за узду, и Геракл сначала побежал, затем, разбежавшись, замахал крыльями, и взлетел, неся меня в небо на своей спине! Через четверть часа он набрал высоту, и мы быстро полетели! Геракл поднял меня выше туч и облаков, и мы взяли курс на Европу. Ночью мы тоже летели. Я управлял Гераклом, ориентируясь по компасу, который был прикреплён к седлу. Лишь, три раза в сутки, мы, — я и моя птица, опускались на землю, чтобы отдохнуть, поесть, поспать, и чтобы, Геракл травку пощипал. Он меня слушался.