— Тихо! — Олаф нетерпеливо постучал ложкой по столу. — Хватит болтать. Итак, все в сборе. Для начала Хозяйственный нам расскажет, что случилось с ним и Тимкой в том мире, куда они ходили за ведьминым посохом, а потом будем решать, как нам быть дальше.
— А что случилось-то? — Шут, пристроившись за спинкой кресла, в котором сидел волшебник, с подозрением оглядел гостей. — Из-за чего шум?
— Великая Змея и Белый Дракон на воле, — охотно пояснил Тимка, — разломали Драконий храм, развалили волшебные стены вокруг королевства и теперь колбасят друг дружку почем зря. Ну и всех остальных тоже, за компанию.
— Мама! — сказал Шут и попытался упасть в обморок, но у него ничего не получилось, очень уж он был легкий.
— Ух ты! — Каник открыл глаза и сел, сложив нижние лапы под себя кренделем. — Ух ты! — повторил он, вытаращив глаза на Тимку. — Белый Дракон на свободе! Чудеса.
— Если бы только Дракон, — с досадой воскликнул волшебник, — так ведь и Змея тоже! Ладно, Боня, давай рассказывай.
И Хозяйственный приступил к повествованию. Тимка, оседлав стул задом наперед и положив подбородок на спинку, внимательно слушал Боню и как будто по-новому переживал все свои приключения.
Освободив волшебника Олафа из зазеркального плена, Тим и Боня отправились на поиски магического посоха ведьмы Лурды — очень вредной тетки, которая и упекла когда-то Олафа в зеркало. Дело в том, что ведьмины помощники, «пальцы», унесли ее посох в чужой мир, решив стать там могущественными волшебниками. При этом «пальцы» взломали запретную дверь в подземном Драконьем храме и тем самым нарушили усыпительное заклятие, которое тысячи лет держало в плену двух могучих врагов: Великую Змею и Белого Дракона.
В свое время Великая Змея, очень злая и могущественная чародейка, похозяйничала в том мире, куда удрали «пальцы». Однако тамошние жители дали серьезный отпор Змее и ее воинам, выгнали их прочь! Но перед уходом Змея прокляла непокорный мир, наложила на него заклятие искажения. И победа обернулась поражением — все жители превратились в таких чудовищ, что змеиные солдаты по сравнению с ними выглядели добрыми и милыми увальнями.