- Не палила! Не палила! Я жертву приносила! Жертву приносила - гроза проходила! Яй-яй-я!

Я махнул рукой - что с варвара возьмешь?

- Жертву приносила! Дамеду просила, Дамеда грозу отводила!

Про "Дамеду" я уже возле самой кормы услыхал. Услыхал - не выдержал. Не выдержал - обернулся:

- К-кому?!

- Дамеда великий! - обрадовался лидиец-кариец. - Не сердись на меня, Дамеда-бог, мало тебе жертву приносила, голубя приносила, завтра еще принесу! Ты, Дамеда, сильный бог, страшный бог!..

Думал - рассмеются моряки. И воины, что рядышком стояли, - тоже рассмеются. Тогда и я похохочу.

Да только не смеялся никто.

* * *

Коряги, как известно, не говорливы. Деревья - эти могут. Сам, правда, не слышал...

- Становись рядом, маленький ванакт. Сюда, слева. А вот чтобы коряги! Правда, у черного весла-кормила не коряга пристроилась, а сам дядюшка Антиген, Антиген Лерниец, лучший наш кормчий - во всей Арголиде лучший. Но похож! Ежели в темноте, как сейчас, да еще чуток зажмуриться...

- Звал, дядюшка?

- Звал, маленький ванакт, звал. Постой пока рядом, оглядись.

В море кормчий - царь. А кормчий головной пентеконтеры - царь царей, не меньше. Богоравный владыка Корягиос... С таким не поспоришь! Ка-а-ак двинет корневищем!

Итак, стою. Смотрю. Налево смотрю, направо, а все больше - вверх. И на корягу тоже - исподтишка. Вцепилась коряга в кормило, корнями вросла, а каждый корень чуть не с меня толщиной. Замерла, сопит только. С присвистом.

...Болтают, будто звали дядюшку Антигена аргонавты главным кормчим. Да только отказалась коряга: баловство, мол, за одной шкурой бараньей корабль в Колхиду гонять. Несерьезно как-то. Пусть, мол, Тифий-мальчонка с вами сходит, а я лучше на Запад поплыву, к Океану, там у меня дела поважнее имеются.

А Тифию-то тогда уже за шестьдесят было! Сколько же коряге лет? Подумать страшно!