- Не понял! А вот что ты Собака Дурная - понял! А если ты там себе шею сломаешь - и не появляйся. Я тебе сам ее доломаю!

- Фоас?

- Э-э, брат Диомед! Зачем спрашиваешь, брат Диомед? Ты сказал - я сделал. Люди готовы, кони готовы. Кони подкованы, люди в эмбатах,* новых, хороших. Куда ехать, не говори, скажи только - далеко ли? Сколько припасу грузить, скажи, да!

*Э м б а т ы - боевые сапоги на толстой, подбитой гвоздями подошве, с массивным и низким каблуком.

- Да как от Калидона до Фив. Только в десять раз дальше. Или в двенадцать.

- Ва-а-ах!

- Диомед! Что ты задумал, Диомед, расскажи! Мы в Авлиду вернемся, да? Или все-таки под Трою? А то ты всем чего-то говоришь, а мне - нет. Мы же с тобой друзья! Расскажи, мне интересно, мне очень интересно, я все знать хочу, я должен все знать! Ты ведь знаешь, я обязан вернуться, у меня жена, сын у меня... А когда мы выступаем? Завтра утром? Когда?

- Басилей итакийский Одиссей Лаэртид! Неужели ты не услышишь, когда заиграет труба?

Боги повелевают людьми. Искусство войны - искусство богов...

* * *

Трубы молчали.

Я лгал моему другу, моему бывшему другу Одиссею Лаэртиду. Его дело отслужить свой пифос с вареньем и корзину с печеньем, мое... Мое - поднять куретов и аргивян еще до рассвета, тихо, неслышно. Поднять, вывести из лагеря.

Возле первого холма, где дорога - надежная хеттийская, дорога, вымощенная рыжеватым камнем, начинала взбираться вверх, я оглянулся. Кажется, удалось! Никто не видел, не слышал. Спят! Спят вояки, досыпают предутренние сны бок о бок с добродетельными женами и девами пергамскими. То есть бывшими добродетельными, конечно. Ох, и прибавится же подданных у Телефа-изменника! И в его семье прибавление будет - и у жены, и у дочек...

Критяне Идоменея обещали расстараться, сил не пожалеть.

За все надо платить, предатель! И за моего брата - тоже! Я старался думать о всякой ерунде, о том, как вопили Телефовы дочки, прощаясь с невинностью, как пищали жрецы-кастраты, когда суровый Капанид валил наземь золотых и серебряных идолов, как возмущенно ржали кровные мисийские кони, отъевшие бока в здешних стойлах. Отощаете, дайте срок!