Жаль, нет времени вслушиваться (чего, интересно, с этим Змеем дальше сталось?). Сполох, гром с молнией... Чтобы все увидели да услыхали, все - от моря Лилового до моря Мрака, от гиперборейских льдов до эфиопских песков.
- Сполох, говоришь? Будет вам сполох!
...А под утро, когда Гелиос Гиперионид (то есть, конечно, не он - Истанус, сын Сиусумми-Света) из-за красных скал выглянул, принялись мы с усачом павших считать. Да не досчитали, бросили. Пали шардана и аргивяне, куреты - все, до бойца последнего. Пали - но с честью, носами к бурдюкам пустым. Вздохнули мы, вытащил усач бурдюк последний, заветный, вынул пробку деревянную...
Пали воины - вожди в бой идут.
Зеленый весенний лес позади, и красные скалы позади, и голубая лента Сакарьи-реки. Далеко остались горы, за горизонт неровный ушли. Холмы - желтые, в редкой выцветшей траве, с неяркими пятнами чудом выживших кустов. Земля Пала, каменистая равнина в пупырышках холмов, пустыня, где каждому дереву кланяешься, как земляку. А вдоль дороги вместо герм лупоглазых (прощай, Психопомп, не скоро встретимся!) - львицы каменные с женскими ликами. Молчат, смотрят - спокойно, невозмутимо. И не такое видели, поди!
Горит в небесах Солнцеликий Истанус, белеет от весенней жары хеттийское небо, обиталище Светлоокой Хан-наханас, а дорога ведет все дальше, на восток, к самому сердцу Земли Асов, в средоточие Восточного Номоса...
- Радуйся, родина наша далекая! Хей-я! Хей-я!
Радуйся, Аргос, богами хранимый! Хей-я! Хей-я!
- Эх, заехали мы с тобой, брат Диомед, подумать страшно сказать даже страшно! Дома расскажу - не поверят. Поклянусь - не поверят. Землю с кровью съем - не поверят, да!
- Поверят, брат Фоас, поверят!..
Пуста, безлюдна желтохолмная Пала. Лишь в редких селеньицах, спрятавшихся за глинобитные белые стены, можно прикупить пресные ячменные лепешки да худых, брыкающихся коз. Стражники в льняных плащах, с копьями чуть ли не тростниковыми на нас и не смотрят - на обрезки золота смотрят, что мы в их ладони загребущие суем. Но расслабляться рано и победу праздновать тоже рано...