Затем раздался щелчок, и связь отключилась.

Девушка снова взглянула в мою сторону. На этот раз профессиональную улыбку на ее лице сменило выражение непрофессионального сострадания.

- Мистер Малетер вас сейчас примет. Лифты слева от вас. Поднимайтесь на пятый этаж, - сказала она, и немного помолчав, добавила: - Ни пуха ни пера.

Я направился к лифту, напустив на себя нарочито небрежный вид, который отнюдь не соответствовал моему душевному состоянию.

* * *

Мрачный, как грозовая туча, облаченный во все серое, Малетер восседал за столом из серого металла в кабинете, где все остальное тоже было серым. Проходя по мягкому ковру все того же мышино-серого цвета, я вдруг подумал о том, что мой наряд выглядит на этом фоне неуместным цветовым пятном; модный костюм, вполне подходящий для веселой вечеринки, совершенно не годился для делового визита. Мне почему-то казалось, что цель моего визита следует считать именно деловой...

У Малетера было неприветливое и наредкость невыразительное лицо, напоминавшее застывшую маску, изготовленную из того же самого материала, что и стол, за которым он восседал. На меня нахлынули воспоминания, и я припомнил все, что до этого мне приходилось слышать об этом человеке. Однажды я услышал, как кто-то метко назвал его за глаза Железным Человеком. Железный Человек Малетер, робот, который лишь притворяется одушевленным существом. Малетер, который не раз и не два заявлял во всеуслышание, что лишь машины могут эффективно управляться с машинами, и что идеальным астронавтом может считаться лишь тот, кто проявляет наибольшее сходство с запрограммированным механическим устройством. Я вспомнил, как Хейлс, первый помощник капитана из нашего экипажа, как-то раз сказал: "Вот увидите, если эта скотина когда-либо сумеет перебраться в главный офис и станет в нем генеральным управляющим, то на руководство обрушится лавина раппортов об отставке - и от тех, кто приписан к наземным службам, и от летного состава - и я подам свой раппорт одним из первых."