Наконец раздался короткий звонок селектора. Секретарша мельком взглянула на меня и чуть повысила голос, чтобы за позвякиванием спиц можно было разобрать слова, объявив:

- Полковник вас сейчас примет.

- Благодарствую, - ответил я.

Она проигнорировала меня. Тогда я встал и прошел к двери, ведущей во внутренний кабинет.

Консул оказался розовощеким и совершенно лысым толстячком невысокого роста. Я подумал о том, что глаза у него должны были бы быть красными, как у альбиноса, и ошибся; глаза его были водянисто-голубого цвета и казались огромными за толстыми линзами очков. Он холодно посмотрел на меня.

- Чем могу служить?

- Я Петерсен, - представился я.

- Да, друг мой. Меня уже предупредили. - Его пухлые пальцы зашуршали разложенными на столе бумагами. - Так значит, это вы и есть тот самый дезертир. С трансгалактического лайнера "Молния".

- Я не дезертир, сэр. Я опоздал к старту.

- Вы опоздали к старту своего корабля. Именно. Значит, вы дезертир.

- С юридической точки зрения, - напомнил я ему, - дезертиром австронавт может быть объявлен лишь в том случае, если он покинул борт корабля, забрав с собой все принадлежащие ему личные вещи.

- А вы, прямо-таки настоящий адвокат по космическим вопросам, как я погляжу. Предупреждаю вас, друг мой, что я терпеть не могу всех этих юридических уверток. Они меня раздражают.

- Я не дезертир, - упрямо повторил я. - И считаю необходимым изначально четко обозначить свой правовой статус.

Он презрительно фыркнул в ответ.

- У вас нет никакого статуса, друг мой. Вы полнейшее ничтожество. И мне надлежит следить за тем, чтобы вы были сыты и обеспечить вам крышу над головой на то время, пока не подвернется возможность пристроить вас на какой-нибудь попутный корабль.