— Ты меня удивляешь, — учтиво сказал Мальчик.

— Увы, это так, — продолжал дракон, усаживаясь поудобнее и, судя по всему, в восторге, что наконец-то у него есть слушатель, — и я думаю, потому-то я и очутился здесь. Понимаешь, все остальные были такие энергичные и деловые и все такое прочее — вечно буйствовали и бесчинствовали, вступали в схватки, шастали по пустыням, ходили дозором по берегам морей, преследовали рыцарей по всему белому свету и пожирали девиц, ну и вообще плохо себя вели, а я любил вовремя поесть, а потом немного вздремнуть, прислонившись спиной к скале, а проснувшись, поразмыслить о том, как идут дела, идут своим чередом, хоть делай что, хоть не делай. Поэтому, когда это случилось, я попал в ловушку.

— Когда что случилось, прости? — спросил Мальчик.

— Этого я точно не могу сказать, — ответил дракон. — Я полагаю, земля чихнула или отряхнулась, или откуда-то выпало дно. Так или иначе, я почувствовал сильный толчок, раздался грохот, поднялась неразбериха, и я оказался за много миль оттуда, где был, под землей, зажатый со всех сторон, — ни взад, ни вперед. Ну, слава богу, потребности мои скромны, а главное — вокруг было тихо и спокойно, и никто не приставал ко мне, чтобы я пошел и предпринял что-нибудь. И у меня такой деятельный ум… я всегда чем-то занят, можешь мне поверить, — мысленно, конечно. Но время шло, и жизнь стала немного монотонной; наконец я стал подумывать, что неплохо бы мне выбраться наверх и посмотреть, что поделывают там все остальные. Поэтому я пустил в ход когти и принялся рыть ходы, тыкался туда и сюда и наконец вышел через эту пещеру наружу. И мне нравится здешняя местность, и вид, и люди, — то, что я смог заметить, — и в общем и целом я склонен здесь поселиться.

— А чем это всегда занят твой ум? — спросил Мальчик. — Вот что я хотел бы знать.