Колин осторожно потянул ручку на себя. Как он и ожидал, дверь была плотно прикрыта и даже заперта на замок, но Колин входить вовсе не собирался. Он опустился на колени и заглянул в замочную скважину.

Мама, Гидеон и мистер Уоквелл совещались. Главным украшением парадной гостиной, где это происходило, был старинный витраж с изображением эдемского сада: Ева с яблоком, древо, змий, все как положено. Гидеон как-то заметил, что создатель этого витража явно считал змия главным персонажем и все внимание уделил именно ему. Наблюдение было довольно точным — огромная рептилия извивалась через все оконное полотно сверху донизу и, в отличие от древа и Евы, сверкала и переливалась всеми цветами радуги, словно витрина шикарного ювелирного магазина. Комнатой этой почти не пользовались; Колин помнил, как у него ужасно свербило в носу, когда он был там последний раз. Уж лучше бы он об этом не вспоминал — в носу опять зачесалось. Сейчас главное — не чихнуть, иначе здесь такое начнется… Он не мог позволить себе ни малейшей промашки. В длинном списке маминых качеств умения прощать точно не было.

Колин зажал нос рукой, задержал дыхание и усилием воли подавил чих. Его мать всегда наказывала во благо, дабы «научить его вести себя должным образом», о чем не уставала напоминать. Правда, сын ее так и не понял смысла этого выражения. А вот то, что нельзя попадаться на месте преступления, он усвоил железно.

Совершив пусть маленькую, но все же победу над желанием чихнуть, Колин отпустил нос и приложил ухо к замочной скважине.