— …на лето я пригласил на ферму гостей, — говорил Гидеон. — Это мои дальние родственники — то ли двоюродные, то ли троюродные племянница и племянник, не разбираюсь я в этом. Все-таки дети, и для Колина хорошо.

— Чужаки, — угрюмо сказал мистер Уоквелл. — А это плохо всегда, Гидеон.

— Значит, гости, — невозмутимо произнесла мать Колина, правда, голос ее звучал чуть жестче, чем обычно.

— Вовсе они не чужаки, — выпалил Гидеон с обычным для него нетерпением. — Они мои родственники, прошу с этим считаться.

— Но к чему нам посторонние, Гидеон, пусть даже родственники? И почему сейчас?

Мистер Уоквелл, главный управляющий фермой, говорил в своей излюбленной манере — внешне спокойно, но с интонацией, прыгающей то вверх, то вниз с такой же непредсказуемостью, с какой ветер рисует в пыли узоры.

— Я так решил, — сердито отрезал Гидеон. — Вы намерены со мной спорить?

— Нет, разумеется! — воскликнула мать.

Колин услышал, как она отодвинула кресло и направилась к двери. От звука ее приближающихся шагов он вздрогнул и уже собрался бежать, но на полдороге мама вдруг остановилась. Должно быть, решила помассировать Гидеону плечи — так она делала всякий раз, когда хозяин фермы был раздражен.

— Гидеон, мы не сомневаемся, что ваше решение взвешено и обдумано со всех сторон, — мягко заговорила она. — Просто не всем оно понятно, ведь мы беспокоимся о ферме не меньше, чем вы.

— У меня… нет другого выхода, — несчастным голосом отвечал Гидеон. — Деньги на исходе. Я получаю… письма от адвоката. С угрозами. Вы даже понятия не имеете, как все плохо.

— Так расскажите нам, — сказала мама Колина. — Гидеон, вы же знаете — мы для вас больше чем просто работники.

— Нет, не могу. И перестаньте совать нос не в свои дела!

Других объяснений Гидеон давать, похоже, не собирался. В этом был он весь — вздорный старик со своими дурацкими секретами.