— Торопитесь, дети. Да, чуть не забыла! Дядя Гидеон вам кое-что прислал.

Мать передала обернутый в коричневую упаковочную бумагу пакет Тайлеру, потому что он ближе стоял, и послала им обоим воздушный поцелуй. Пока они садились в поезд, она стояла на перроне и радостно улыбалась. Когда они добрались до купе, Люсинда подошла к окну. Поезд тронулся, и мама замахала ей рукой. Люсинда стала махать в ответ, но сразу перестала, почувствовав себя глупо, как если бы водила хоровод с Санта-Клаусом, будучи уже взрослой.

«Мы даже не можем разбросать хлебные крошки, чтобы найти дорогу домой, — невесело подумала она. — Да и кто станет нас искать».

Поезд был старый, краска на стенах вагонов облупилась, а продавленные, все в трещинах сиденья казались такими древними, словно на них ездили лет сто. Люсинда предпочла бы простоять всю дорогу, но мама говорила, что до Стандарт-Вэлли не меньше пяти часов пути, поэтому она попыталась найти не самые мерзкие на вид места и повела туда брата. Купе в основном было заполнено людьми в отвратительной, будто с чужого плеча одежде, которые по-английски говорили как иностранцы, если не хуже. Все они были жалкими и убогими. А может, ей так просто казалось оттого, что сама она чувствовала себя такой же.

Иногда Люсинде ужасно хотелось избавиться от этого изматывающего чувства постоянной горечи и раздражения.

Они ехали уже довольно долго, прежде чем вспомнили о пакете, который передала мама. Тайлер сразу погрузился в свою любимую видеоигру — он мог сидеть за ней часами, оставаясь слепым и глухим ко всему на свете. Люсинда, прикрыв глаза, скорбно думала о том, как проведут лето ее друзья. Кейтлин с родителями отправится на озеро Тайнер, будет кататься на водных лыжах, плавать и ходить в походы. Трина и Делия, хотя и остались дома, смогут выезжать в город и брать уроки игры на гитаре. Вот станут они музыкантами и в один прекрасный день попадут на телевидение, будут тусоваться с разными знаменитостями, в рекламе сниматься, а Люсинда так и проведет остаток жизни за стрижкой овец.