Он взглянул на старшую сестру. Она сидела на краешке дивана, обхватив себя руками и наклонившись вперед, будто у нее болел живот. На лице ее отражалось отчаяние.

— Тебе ведь не больше моего хочется гостить у этих Пиро, Тайлер, — сказала она ему. — Почему ты никогда не возражаешь?

— Потому что от этого не бывает толку.

Мать вернулась с невозмутимым лицом, неся целую кипу каталогов и счетов. Усевшись в свое любимое кресло, она сложила почту на коленях.

— Давайте-ка начнем сначала. Только вместо того, чтобы спорить, предлагаю поговорить о той пользе, которую вы можете извлечь из этой ситуации.

— С каких это пор, — сказала Люсинда, — наша семейка научилась извлекать хоть какую-то пользу из ситуации?

Мамино лицо омрачилось, и она прикрыла глаза. Тайлер напрягся, ожидая вспышки гнева и ругая себя за то, что не сбежал. Но к его удивлению, мама просто открыла глаза и даже попыталась улыбнуться.

— Послушайте, я понимаю, вам тяжело с тех пор, как мы с отцом разошлись. Конечно, это трудно…

Тайлер выдохнул. Что толку об этом говорить? Разве разговорами вернешь отца или сделаешь маму счастливее? Разве от разговоров станет прежней его старшая сестра Люсинда, которая в первое время после ухода отца, когда мать могла только сидеть перед телевизором и плакать, варила ему на ужин макароны с сыром и они вдвоем съедали их поздно вечером?

— …и конечно, детям трудно понять, зачем их матерям свободное время, — сказала мать.

Даже с другого конца комнаты Тайлер почувствовал, как Люсинда борется с желанием снова сорваться на крик.

— Это пансионат для холостяков, — продолжала мать. — Ничего предосудительного. Совершенно безопасное место, где люди имеют прекрасную возможность знакомиться друг с другом.