- И расскажи скорей, что с тобой приключилось, - немедленно подхватил Ши Джон, старательно не замечая предостерегающего взгляда Командира. Клянусь голубой лентой, ты не похож на туриста!

Пришелец ответил хриплым шепотком:

- Меня зовут Светляк, и я умер. Теперь я иду вспять и рассказываю всем, кто хочет слушать, оповiдання про то, как это случилось.

Домовые приумолкли.

9.

...Воллунка смеяся. За последние пару веков вокруг начало происходить столько смешного и нелепого, что он решительно не мог остановиться.

Белые люди топали по его земле, мучались без бритвы и мыла, копали как ненормальные землю, хрипло пели: "Где твоя лицензия!?", подкармливали своими нежными телами его темнокожих детей, давали горам, землям и рекам новые имена взамен старых, придуманных Воллункой, будто не знали, что первое имя приказывает быть, второе же - убивает. Разводили посевы, потом выпускали на посевы кроликов, потом на кроликов собак. Воллунка, лежа на дне своего озерца, прикрывал глаза и заставлял дни вокруг него нестись бешенным галопом, и тогда кролики с собаками и фермерами тоже метались вокруг, как пчелы, покинувшие разоренное дупло. Он смотрел на это и смеялся.

Уже потом, попав на борт "Британика" и познакомившись с командой Чака, Воллунка едва не изошел завистью: оказывается, они много раз проходили через смерть и новое рождение, а потому могли себе позволить не касаться текущего вокруг них времени и жить дыхание в дыхание с людьми. Для Воллунки все было по-другому. Он некогда заснул в альчеринге и с тех пор так и спал там и одновременно жил в своем озере, но проживать каждое мгновение было слишком даже для человека-змея из времени сновидений, а потому ему приходилось чтото придумывать, чтоб не загоревать, глядя на людей.

Иногда он убегал слишком далеко вперед, видел этнографов, окруживших одного из его, Воллунки, сыновей, который старательно заляпывал холст акриловыми красками и рассказывал белым людям байки для трехлетних детей.