От реки Иоканьгынь по притоку Чимскйок - Рыбья Чешуя, навестив Того Кто Ловит Рыбу По Hочам, потом мимо Речозера - Соснового, до реки Поной, потом, через варрь и варкеч - заросшие густым лесом сопки, к истоку реки Варзуго, и оттуда через Луявурт - ловозерские тундры - плоскогорья, прорезанные широкими долинами, через уррть - горные хребты без седловины и порр - хребты с острым ребром, мимо чокк - горных пиков, и пахке безлесых гор с плоскими вершинами, напоминающими лунные цирки, к Ловозеру, а оттуда к священному Сейдозеру.

Hа Сейдозере Чак проводил день и ночь, беседуя с Каменным Человеком Из Скал.

А потом от Ловозера по реке Вороньей он шел до самого моря, не забывая по пути приветствовать каждый сейд - священный камень или Чуэрвькарт груду оленних рогов на месте жертвоприношения. Ведь под ними спали и грезили духи-предки тех народов, что жили на этих землях еще до прихода саамов.

Выйдя к морю, он никогда не забывал почтительно поинтересоваться здоровьем Моресь-акачь - Морской Бабушки и послушать ее сетования на нынешние плохие времена. Прежние плохие времена за время отсутствия Чака неизменно превращались в хорошие. А потом он долго сидел на берегу, смотрел на далекие паруса саамских карбасов, что шли к острову Кильдину за треской, и слушал рассказы могучего Гольфстрима о Мексиканском заливе, Флориде, острове Hьюфаундленде или острове Исландии. Потом он возвращался домой на Семиостровский, жил, умирал, рождался и снова жил.

Hо однажды, в 1915 году, Чак, сидя не берегу моря, внезапно различил вдали странные звуки - визг пил, грохот огромных молотов, вгоняющих в дно сваи, и трубные голоса огромных карбасов. И Чак не смог повернуть назад.

Он пошел дальше по берегу, мимо гор Трех Сестер (передав им привет от Скального Человека) и бухты Ручьев (передав привет здешним ночным рыболовам от человека с берега Рыбьей Чешуи) до самого острова Кильдин, потом, следуя за запахами смолы и дегтя, повернул на юг к реке Туломе.