Трой беззвучно хохотал за спинами Людоедов, зажимая себе рот ладошкой.

      Шеприк и Атти как ни в чём не бывало продолжали представление.

      – Жаль, что у нас нет моего любимого лукового соуса, – сокрушался Атти. – Не люблю я есть Людоедов всухомятку, но, видно, придётся. Вот такие пироги, разлюбезный братец Тырл. Сейчас мы будем вас резать, потом жарить, а потом и кушать.

      – Нам-ням, – добавил Шеприк, облизываясь. – Ух, как долго ждал я этого дня! Смотри, Атти, я разделаюсь с ними одним ударом. Раз... Два...

      Тырл в ужасе зажмурился. Его зубы выбивали частую дробь. Неужели свирепому Людоеду суждено бесславно погибнуть от руки недожаренного мальчишки?

      – Постой, Шеприк, не спеши, – остановил Молчуна Атти. – Мы не будем их пока есть.

      – Почему? – недовольно спросил Шеприк, потешно хмуря брови.

      – Почём я знаю почему? Потому что потому! Не будем и всё!

      – А я голодный! – заупрямился Шеприк. – Мне голодать вредно. Голод – это болезнь. От неё умирают в страшных муках.

      – Ладно, – согласился Атти. – Я тоже не прочь полакомиться Людоедом. Но съедим только одного. Которого выберем?

      Трой, пряча улыбку, подошёл к друзьям.

      – Съедим того, который поглупее. Признавайтесь, негодяи, кто из вас самый глупый?

      Пырл в бессильном гневе страшно заскрипел зубами, а Тырл жалобно заскулил:

      – Я не я! Пырла ешьте! Он самый глупый. Он меня не послушался, пусть его и едят.

      – Глупый Тырл, ба-гар-ра! – вскричал Пырл. – Они же издеваются над нами! Ничего они нам не сделают! Они слишком добрые, они не смогут нас убить! У них руки не поднимутся! Им всё равно придётся отпустить нас!

      Трой перестал смеяться: