– Ладно, – сказал Трой. – Уговорили. Мы поверим вам в последний раз. Но, прежде, чем снять заклинание, мы возьмём с вас страшную клятву. Согласны?

      – Ещё как согласны! – обрадовались Людоеды. – Мы очень-очень согласны! Во всём клянёмся, всё что угодно обещаем, только расколдуйте!

      – Повторяйте за мной, – приказал Трой, положив руку на кедровую шишку. – Пикапу, трикапу, именем Гуррикапа, клянёмся страшной клятвой никогда больше не есть людей! Если же кто-нибудь из нас тронет хоть одного человека, мы оба в тот же миг превратимся в...

      – В пауков, – подсказал Шеприк, глядя на опутанные густой паутиной стены замка.

      Людоеды повторили клятву слово в слово. Особенно старался Тырл. Желая во что бы то ни стало угодить мальчишкам, он даже добавил от себя: « в жирных и противных пауков».

      Трой убрал руку с шишки:

      – Вот и всё! Вы свободны, пикапу, трикапу!

      В ту же секунду ноги у обоих Людоедов подогнулись, и братцы повалились на пол. Перепуганный Тырл без промедления пополз на четвереньках к выходу, решив уносить ноги, пока его опять не заколдовали. А Пырл, получив свободу, разом забыл все клятвы и обещания. Он был достойным сыном своей свирепой мамаши. Вскочив на ноги, Людоед торжествующе взревел и кинулся на мальчишек.

      – Стой, братец, куда же ты уползаешь? – кричал он. – Хватай их, души, дави! Глупые человечишки, неужели вы всерьёз поверили, что мы так просто уйдём?! Тьфу сто раз на все ваши дурацкие клятвы!

      Одной рукой он сгрёб Шеприка, другой потянулся за Атти... Напрасно он это сделал. Прогремел гром, что-то очень знакомо сверкнуло, и Пырл в мгновение ока превратился в большого рыжего паука. Паук сидел на мешочке с сокровищами и злобно сучил мохнатыми лапами.

      – Я не я! – завизжал Тырл, сообразив, чем грозит ему неразумное поведение брата. – Я не хочу!