До Людоедов оставалось не более трёх десятков шагов, когда Атти, желая подбодрить себя, задорно крикнул:

      – Наконец-то, братец Трой, мы их выследили! Говорил я вам, что они непременно вернутся в замок! Шеприк, заходи сзади! Надо их поскорее изловить! Как бы они опять от нас не убежали!

      А Трой добавил нарочито хриплым голосом:

      – Ба-гар-рым и ба-гар-ом!

      – Передразнивать вздумали! – взревел Пырл. Он страшно оскалился и с места прыгнул на мальчишек. Толстый Тырл, секунду помешкав, последовал его примеру. Он был ужасно голоден, а мальчишки – пусть даже и бешеные – выглядели так аппетитно!

      Друзья бросились врассыпную. Трой с трудом увернулся от растопыренных рук Пырла, засмеялся и показал Людоеду язык:

      – Иди ко мне, цыплёночек, я тебя топором угощу!

      Взбеленившийся Пырл всхрапнул, словно бешеный кабан, и погнался за Троем. Он упустил из виду Атти, и тот отважно бросился прямо под ноги Людоеду, повторяя знаменитый манёвр Страшилы. Пырл грохнулся на жёлтые кирпичи, и Атти от всей души пнул поверженного противника в зад. Рыжий Людоед совсем потерял голову и с удвоенной яростью принялся гоняться за Жевунами.

      А Тырл тем временем ловил Шеприка. Это дело у него получалось из рук вон плохо. Молчун был неуловим. Он легко вертелся вокруг Тырла и колол его острием меча в разные чувствительные места. Тырл охал, шипел и грозился проглотить Шеприка сразу же, как только его поймает.

      Начало сражения братцы бесславно проиграли, но долго так продолжаться, конечно же, не могло. Людоеды оставались Людоедами, и Пырлу удалось-таки схватить Троя за кафтан.