Моргейна послушно съела лепешку, и, как отметила Моргауза, лицо ее слегка зарумянилось. Отхлебнув кислого напитка, она состроила гримаску, но, однако ж, жадно осушила чашу до дна.

- Мне этот чай не нравится, - промолвила Моргейна, - но вот странно: удержаться я не могу.

- Твой ребеночек до него охоч, - серьезно пояснила Моргауза. Младенцы во чреве знают, что им на пользу, и требуют этого от нас.

Лот, вольготно развалившийся между двумя своими егерями, благодушно улыбнулся родственнице.

- Староват зверь, да и костист больно, однако для конца зимы ужин из него славный, - промолвил он, - и рад же я, что досталась нам не стельная олениха. Мы двух-трех видели, но я велел своим людям оставить их в покое и даже псов отозвал, - пусть себе спокойно разродятся, а уж я видел, что срок подходит: оленихи ходят тяжелые. - Лот зевнул и подхватил на руки малыша Гарета: щеки малыша лоснились от мясного сока. - Скоро и ты подрастешь и станешь с нами на охоту ездить. И ты, и маленький герцог Корнуольский.

- А кто такой герцог Корнуольский, отец? - полюбопытствовал Гарет.

- Да младенчик же, которого носит Моргейна, - с улыбкой ответствовал Лот, и Гарет уставился на гостью во все глаза.

- Не вижу никакого младенчика. Где твой младенчик, Моргейна?

- В следующем месяце, в это время, я тебе его непременно покажу, сконфуженно усмехнулась Моргейна.

- Тебе его Весенняя Дева принесет?

- Можно сказать и так, - поневоле улыбнулась Моргейна.

- А разве младенчики бывают герцогами?

- Мой отец был герцогом Корнуольским. Я - его единственное дитя, рожденное в законном браке. Когда Артур стал королем, он отдал Тинтагель Игрейне; замок перейдет от нее ко мне и моим сыновьям, если, конечно, они у меня будут.

"А ведь ее сын стоит ближе к трону, чем мой Гавейн, - подумала про себя Моргауза, глядя на юную родственницу. - Я - родная сестра Игрейны, а Вивиана - лишь единоутробная, так что Гавейн приходится королю родичем более близким, чем Ланселет. Но сын Моргейны будет Артуру племянником. Интересно, подумала ли об этом Моргейна?"