Когда-то, чтобы координировать действия нескольких крупнейших институтов, заводов и комбинатов, входящих в наш Научный центр, требовалось свыше двух тысяч людей. Теперь все это делали несколько вычислительных машин во главе с верховным координатором - сложнейшей машиной, занимающей трехэтажное здание. Здесь же, во дворе, в небольших коттеджах жили инженеры и программисты.

Войдя во двор, я остановился и сказал Роману:

- Придется проверить машину по узлам.

- Уже сделано. Все узлы работают нормально, - отозвался Роман, и в его голосе слышалось отчаяние.

- Нужно проверить еще раз, и наилучшим образом, - настаивал я, а чтобы мой совет был тщательно выполнен, рассказал Щетинке историю с "молотком".

Через несколько часов инженеры и программисты доложили, что проверка закончена и никаких неисправностей не обнаружено. А тем временем верховный координатор продолжал нести околесицу, правда, о ней теперь знало лишь несколько человек: телетайпы были выключены, связь с институтами и заводами временно прекращена. Я с ужасом думал, во что обходится каждый час бездействия верховного координатора.

Лифт поднял меня на третий этаж, в "святая святых" - в рубку, из которой можно было беседовать с машиной. Как только фотоэлементные устройства зафиксировали меня и передали сигнал в опознаватели, верховный координатор с беспокойством спросил:

- Почему не приходят сообщения о выполнении моих команд?

Я уловил в его голосе новые, незнакомые мне нотки.

- Ты слегка заболел, старик, - сказал я как можно спокойнее. - Сейчас мы попробуем выяснить...

- Не говори нелепостей! - грубо оборвал он меня. - Отвечай на вопрос. Живо!

Я понял, какие нотки звучали в его голосе. Все так же спокойно я сказал:

- Однако, старина, ты забываешься.

- Это ты забываешь о дисциплине! - Он так повысил голос, что я испугался, как бы у него не сели конденсаторы. - Я не для того создал тебя, чтобы выслушивать дерзости!