Уносившаяся в зенит светлая, неправдоподобно прямая струна победно гремела, пересекая полет неба. Вибрация усиливалась, переходя по временам в отчетливое раскачивание. Казалось, лестница намерилась их сбросить, раз уж они решили не падать. Двигаться становилось все опаснее, руки то и дело промахивались мимо пропадавших в темноте перекладин.

- Привал! - крикнул мужчина и остановился. Женщина поднялась еще на несколько ступенек, но лестница была слишком узкой, чтобы уместиться рядом с мужчиной. Тогда она прижалась лицом к ее ноге. Господи, как я по нему соскучилась, подумала она, и сказала:

- Как я по тебе соскучилась, пока ползла.

Он потянулся, чтобы погладить ее по голове, и собственная рука с неразгибающимися, одеревеневшими пальцами, измазанными ржавчиной, показалась ему какой-то страшной клешней. Он был рад, что не смог дотянуться.

- Ты молодец! - громко сказал он, снимая с пояса один из ремней. - Ты просто молодец. Правда же, когда одежда высохла, стало гораздо теплее?

У женщины зуб на зуб не попадал, хотя одежда и впрямь высохла - она не успела заметить, когда.

- Да, - согласилась она, - значительно теплее. Хочешь - я отдам тебе рубашку.

- Иди ты, - со смехом ответил он, продевая ремень себе под мышки и охлестывая поперек груди, а потом накрепко затянул его вокруг перекладины. Теперь он мог просто висеть, не держась. - Возьми и сделай как я, - он протянул второй ремень женщине. Она, потянувшись, перехватила ремень, а потом ухитрилась все-таки подняться еще на ступеньку. Теперь мужчина мог бы дотянуться до ее головы. Но он не стал этого делать, а только проверил, как она затянула ремень.

- А теперь постарайся уснуть, - сказал он.

- Это невозможно.