И медленно поклонился неизвестно кому.

2

Это были враги, и все же они прониклись к

нему уважением и с этого дня помышляли только

о том, чтобы отплатить ему, чтобы как-нибудь

выразить ему свою благодарность...

"Тайхэйки", глава XXV

Музыка играла так тихо, что лейтенант почти не слышал ее, только легкие ритмичные перезвоны доносились временами. Сначала Акира машинально пытался разобрать мелодию, напоминавшую "Сумиэ"*. Но в конце концов оставил это: сейчас было не до песен.

______________

* "Рисунок тушью" - японская народная мелодия.

Он сидел на поджатых под себя ногах в углу каюты. Руки на коленях, лицо - деревянная маска.

Он обманул доверие Его Величества. Он предал память погибших товарищей. Саяма, Хасэгава, Тоси-Тян... Что ему теперь жизнь? Вот он, позор воина...

Музыка смолкла. Акира поднял голову.

- Акира-сан, я вас не потревожил?

Голос звучал так, будто говоривший невидимо стоял здесь, перед ним.

- О, нисколько, - безо всякого выражения, но очень вежливо ответил Акира. - Я только немного размышлял... сэнсэй*, - добавил он с некоторым усилием.

______________

* Букв.: "прежде рожденный", "учитель" - почтительное обращение к старшему.

- Мне хотелось бы побеседовать с вами, Акира-сан.

- Располагайте вашим покорным слугой, как сочтете нужным, - так же тускло ответил Акира.

- Хорошо, - произнес голос. - Я сейчас приду, Акира-сан!

Акира поднялся и вышел на середину комнаты, опустив руки по швам. А что оно изменило бы, его "нет"? Конечно, Урод не стал бы настаивать. Но ведь рано или поздно это все равно должно было случиться. Пусть его хозяин гостеприимен и ненавязчив - от этого Акире еще яснее, что он пленный... Только в плену все вокруг такое чужое. Осточертевшее питье вместо риса, рыбы, сакэ! Каюта, из которой не выйти! Чем не плен? А, хуже... в плену хоть можно царапать ногтем стенку, складывая потом эти засечки в недели, месяцы, годы... Сколько он здесь просидел?