Из последнего вагона Дуров доставал сапоги.

— Чьи это сапоги? — интересуется публика.

— Это, — отвечает Владимир Леонидович, — сапоги пристава второго участка Хаджиколи. Он их потерял, гоняясь за Котовским!

Представляете, что началось в цирке! Зрители кричат, свистят, хлопают в ладоши — очень им понравилось, как Дуров расправился с приставом.

А пристав второго участка Хаджиколи тоже был на этом представлении. Очень важный сидел вместе с женой в креслах первого ряда. Как услышал свою фамилию, стал красный, как помидор, вскочил с кресла и побежал к директору цирка Каламанди жаловаться на Дурова.

— Бога ради! — вскричал директор цирка. — Успокойтесь, ваше благородие! Да мы Дурова в двадцать четыре часа…

Тут директора прервал телефонный звонок.

— Алеу, — сказал директор Каламанди. — Я вас слушаю.

— Это хорошо, что слушаешь! Внимательно слушай! — неслось из телефонной трубки. — Котовский говорит! Если хоть волосок упадет с головы великого клоуна Дурова, я за себя не ручаюсь!

Директор цирка Каламанди и пристав второго участка Хаджиколи слишком хорошо знали Григория Ивановича Котовского, и Дуров еще два месяца веселил кишиневскую публику остроумными шутками. Каждый вечер из-за циркового занавеса на манеж, пыхтя, выезжал паровозик, зверюшки занимали свои места, и начиналось веселое цирковое представление.

Владимиру Леонидовичу Дурову первому из цирковых артистов было присвоено почетное звание «Заслуженный артист РСФСР». Дуров вообще был разносторонним человеком. Серьезно занимался наукой. Его опытами с животными интересовались академики Бехтерев и Павлов. Для своих научных опытов в 1909 году в особняке на Старой Божедомке в Москве Владимир Леонидович организовал зоолабораторию и зверинец. Теперь Старая Божедомка называется улицей Дурова. Сюда иные москвичи, да и не только москвичи, приходят в знаменитый «Уголок Дурова».