- Погубил себя юнец. Не простит ведь себе, что память отцову проиграл, - хмуро процедил Хилой, отворачиваясь от играющих.

- А сможешь ты его увести, если он сейчас выиграет? неожиданно для себя поинтересовался Эврих, припоминая полученные от Тилорна уроки ментального воздействия.

- Он и сам сломя голову убежит, понял уже, кажется, куда его азарт игрока завел. Да только не выиграть ему, пошла, видать, Шераху удача, - безнадежно махнул пухлой рукой халисунец, когда светловолосый выкинул два "рога", "мешок", "башню" и "глаза".

- Если выиграет, сам не убежит: отыграться захочет. Тут ты его в сторону и отзови, - шепнул толстяку Эврих.

Сам он никогда не испытывал тяги к игре, и до сих пор ему не приходило в голову применять в корыстных целях полученное от Тилорна умение мысленным усилием воздействовать на предметы. Даже испытывая крайнюю нужду в деньгах, он не считал возможным пытаться поправить свои дела, использовав чудный дар пришельца с далекой звезды. Мысль о том, что он может выручить проигравшегося юношу, явилась ему, когда он понял, что дело, похоже, идет о человеческой жизни. Парень-то и впрямь, проиграв отцовский браслет, способен броситься за борт, и виноват в этом будет каждый из присутствующих на палубе. И он, Эврих, больше других, ибо единственный мог предотвратить трагический конец безобидной вроде бы игры, начатой исключительно ради того, чтобы скоротать время, оставшееся до прибытия в ближайший порт.

- "Мешок", "ладонь", "башня", "птичья лапа", "рог", упавшим голосом провозгласил противник Ирама, давно уже раскаявшийся в том, что взялся играть с чрезмерно азартным юношей. Сопутствовавшая ему удача помимо воли превращала его в палача, причем по неписаным, но свято чтимым людьми самых разных вер и земель законам он не мог прекратить игру прежде, чем на это согласится проигравший.

- Да поможет мне Полная Луна и Богиня Милосердная! - хрипло воззвал в наступившей тишине Ирам и встряхнул стаканчик с костями в последний раз.