Мне потом целую неделю было стыдно и противно, когда я вспоминал об этом. В последнее время он был генеральным менеджером регионального отделения корпорации, а я, стало быть, его заместителем. И вот три дня назад случилось два события. Во-первых, мне исполнилось пятьдесят. А во-вторых, Джилс в очередной раз пошел на повышение — уже на самый верх, в головной офис на Восточном побережье. Слухи об этом ходили и раньше, но он любил в таких делах напускать тумана до последнего. И я нутром чуял, что на сей раз он меня за собой не потянет — да и меня давно уже тянуло блевать от его рожи. Стало быть, у меня маячила перспектива выйти наконец из его тени и стать генеральным менеджером. Так вот вызывает меня этот мерзавец к себе… ты, наверное, думаешь, что он оставил меня с носом, и должность менеджера получил кто-то другой? Нет, Бетти, она досталась мне. Вершина моей тридцатилетней карьеры. «Поздравляю с юбилеем, Пит, — сказал он. — И у меня есть для тебя подарок — вот этот кабинет отныне твой.» И ты думаешь, я радовался? Гребаное дерьмо, ни хрена я не радовался! Потому что вдруг понял, что это конец. Это последнее повышение в моей жизни. Из этого кабинета я уйду только на пенсию. Тридцать лет я крутился, как белка в колесе, и ради чего? Все та же затрахавшая суета, дурацкая и бессмысленная возня. Всем тем, чем я занимался и раньше, я буду заниматься и впредь, пока меня не погонят пинком под зад, чтобы освободить дорогу более молодому. Ну, прибавится жалованье, зато прибавится и головная боль — я ведь не привык работать так, как Джилс, и не смогу валить все на заместителей. И вот пока я стоял, думал об этом и слушал тот самый свист в ушах, с которым поезд приближается к станциям Рак или Альцгеймер — как думаешь, что подумал Джилс, глядя на мою кислую рожу? Этот траханый сукин сын возомнил, что мне грустно от перспективы расставания с ним! «Что поделать, Пит, — сказал он утешающе, — мне тоже жаль с тобой расставаться, но на новом месте мне нужен кто-нибудь помоложе.» И тут я сделал то, о чем мечтал уже много лет.