— У него были толстые волосатые пальцы и ковбойская шляпа. А ездит он на потрепанного вида голубом пикапе, — дополнил Пит.

— Вы его видели? — удивилась девушка.

— Просто если ты видел одного такого парня, считай, что видел их всех.

— Ну, в общем, так и было, только пикап был не голубой, а серый. Ну вот, он слушал кантри, и порой даже пытался подпевать. А потом музыка кончилась, и стали передавать новости. Сообщили про дело Дороти Спринглз. Ну которая засадила за изнасилование собственного мужа.

— Я знаю.

— Сегодня суд отклонил апелляцию его адвокатов. Вот тут этого парня и прорвало. Он разразился речью, в которой самыми приличными словами было «недотраханные феминистские суки». А закончил тем, что величайшей глупостью в истории американского народа было предоставление избирательных прав бабам и нигерам. Он, похоже, даже полагал, что это произошло одновременно. Ну и… я ему возразила. По правде, я сделала это гораздо вежливей, чем он того заслуживал, девушка метнула испуганный взгляд на Палмера, запоздало подумав, что тот может оказаться единомышленником водителя пикапа. Но Палмер никак не выразил своего отношения. — Ну и он остановил машину и сказал, чтоб я выматывалась. Что я вонючая феминистка и все такое. Я хотела было объяснить ему, кто из нас двоих вонючий, но, по правде, побоялась. Он был сильнее меня раза в три, а вокруг на сотню миль ни души.

— И сколько ж ты здесь простояла?

— Да, наверное, больше часа. Еще немного, и я бы превратилась в сушеную мумию, набитую песком.

— Поэтому со мной ты решила, от греха, помалкивать.

— Точно.

— Все проблемы между людьми возникают от двух причин, — изрек Палмер. — Во-первых, из-за того, что они не говорят друг другу правду. А во-вторых, из-за того, что они ее говорят.

Девушка посмотрела на него с уважением.

— Вы не писатель?

— Нет, я не писатель. И не маньяк. И я не вышвыриваю девушек на дорогу посреди пустыни — во всяком случае, доселе за мной такого не замечали.