Однако здесь не было людей, несмотря на множество пустых контейнеров. Он посмотрел на оператора. - В порту отлета были путешественники, желавшие последовать с нами, - спокойно сказал Дюмарест. - Почему здесь только я? - Ты пришел рано. - Ну и что? - В последний момент мы подписали контракт с Матриаршей Кунда и ее свитой. Ты в это время был уже заморожен, и только поэтому тебя не сгрузили вместе с остальными пассажирами и другим грузом. - Бенсон подошел к автомату и наполнил пустую чашку. - Они закупили весь корабль. - Большие деньги, - сказал Дюмарест. Единственный способ нарушить заключенный с капитаном Договор состоял в выкупе билетов у тех, кто мог предъявить свои претензии. - Разве у нее нет своего корабля? - Есть. - Бенсон подошел к Дюмаресту. - Я слышал, как один из наших инженеров говорил, что у них барахлит двигатель. Как бы то ни было, Старик подписал контракт, и мы сразу отбыли. Дюмарест кивнул, продолжая пить вторую чашку. В космосе человек мог прожить день, потребляя всего сто грамм басика, и Дюмарест почувствовал, что уже стал поправляться. Бенсон сел рядом, заглядывая в глаза Дюмаресту. Казалось, он хотел заговорить, нарушить обычное безмолвие этой части корабля. Дюмарест решил помочь ему. - Матриарша? Множество женщин, чтобы повеселиться? - Они путешествуют высшим классом, - сказал Бенсон. - Все, кроме стражи, а они не терпят шуток. - Он придвинулся еще ближе. - Но как это - быть путешественником? Я имею в виду, что это тебе дает? В его глазах было любопытство и что-то еще. Дюмарест часто видел такой взгляд раньше, взгляд домоседа на путешественника. Это встречалось у всех, и вскоре появлялась зависть. Затем, по мере того, как их корабль превращался в удерживающую их тюрьму, зависть перерастала в ненависть. Именно тогда опытный путешественник предпочитал подождать другого корабля. - Это стиль жизни, - сказал Дюмарест. - Некоторым он нравится, некоторым нет. Мне нравится.