- Вы говорите о Гате? - Сина Тос, подопечная Матриарши Кунда, смотрела из окна, встроенного в стену палатки. Ей не надо было поворачиваться, она узнала голос. Синтешелк зашелестел, когда высокая фигура кибера Дина приблизилась к ней. - О чем еще, моя госпожа? - Я думала, ты можешь подразумевать аналогию. - Она повернулась и посмотрела в лицо киберу. На нем был алый халат, характерный для его класса. Лицо под капюшоном было гладким, без признаков возраста и без эмоций. - Матриарша тоже стара, возможно, немного напугана и наверняка жестока, особенно к тем, кто не подчиняется ее воле. - Быть правительницей нелегко, моя госпожа. - Может быть, хуже быть подданной. - Сина отвернулась от окна. Ее лицо под черной копной покрытых лаком волос было бледным. - Перед тем, как мы покинули Кунд, я видела человека, посаженного на кол из полированного стекла. Мне сказали, что его чувствительность к боли повышена, и что он будет долго мучиться прежде, чем умереть. - Он был предателем, моя госпожа. Казнь выбрали такую, чтобы она стала уроком для тех, кого могут подстрекать к мятежу. - Это ты им посоветовал? - она сжала губы в ответ на утвердительный кивок. - Итак, ты выступаешь против восстаний? - Я не противник, я не помощник, я не принимаю ничью сторону. Я советую. Я имею ценность только тогда, когда не принимаю ничью сторону. - Он говорил о своем кредо тем же тоном, каким объявлял бы о начале сражения, об убийстве или о внезапной смерти. Услышав это, она постаралась скрыть свое отвращение. Оно было инстинктивным, ее отвращение к киберу. Как женщина, она гордилась своим полом и преимуществами, которые он ей давал. Она любила, когда мужчины восхищались ею, но она никогда не видела восхищения в глазах Дина. И никогда не увидит. Никакая женщина никогда не заставит его что-либо чувствовать. В пять лет он был избран. В пятнадцать лет, после принудительного достижения половой зрелости, он перенес операцию на таламусе. Он не мог чувствовать ни радости, ни ненависти, ни желания, ни боли.