- Ясно, - сказал Постников бравым голосом. - Ты исполнил?

- А то! Трудно, что ли?

- Молоток. Беги, ладно. Позвони только, когда сообразишь, вернешься или нет. А то я волноваться буду, Павка.

- Ой, да плюнь! Зануда ты, отец. Как тебя любовницы терпят?

Постников подумал, что надо бы вспылить, но ни желания, ни сил на это не обнаружил. Да и сын засмеялся, показывая, что шутит, подошел к Постникову и ткнул вертящимся пальцем ему в живот. Живот уже просох, почувствовал Постников, тоже засмеялся и хлопнул сына по руке.

- Утром когда вернешься?

- Ну ты что, склероз совсем? Утром же у меня тренировка.

- Тьфу, черт, суббота, - вспомнил Постников. Павка бросил себе на спину свитер, завязал рукава на груди.

- Это... там тебе еще письмо из Штатов.

- От Эшби?

- Да я не смотрел. Пока! - Дверь лязгнула.

Это действительно было письмо от Фрэнка Эшби. Постников познакомился с Фрэнком на конгрессе социомодельеров четыре года назад. С длинным, непривычного вида конвертом в руке Постников пристроился обратно в свое кресло. Из распахнутых окон дома напротив как недорезанные верещали по-английски какие-то новые, совсем уже неведомые Постникову группы, громко открывала душу женщина Пугачева, Боб Расческин доверительно сообщал, что он змея и сохраняет покой, устарелый Жарр булькал "Магнитными полями". Вечер пятницы. Хлопнула дверь внизу, и раздались громкие голоса Павки и Вальки. Валька, оказывается, ждал где-то здесь - то ли на лестничной площадке, то ли в кустах под окном. "У нас у самих рыльце в пушку!" - "У всех в пушку! Не об этом речь, не о количестве пушка, а о наличии рыл как таковых!" - "Демагогия. Мы всех будем ругать, а нас никто не смей, мир сразу развалится..." - "Ой, да плевали все..." Постников прислушивался, пока голоса не пропали, но так и не понял, о чем речь. Какие-то их дела. Сигнал с другой планеты, обрывок чужой шифровки. "Дешифровать к утру, ротмистр, или расстанетесь с погонами!.."