- У всех должен, - сказал Постников, постукивая зубами. - У нее терьер, у тебя - я... Угу?

Она снова засмеялась каким-то сытым смехом.

- У него родословная по обеим линиям прослежена до восемнадцатого века. И потом, это самая модная порода сейчас. Вряд ли ты можешь похвастаться каким-либо из этих двух достоинств.

- Вряд ли, - улыбнулся Постников.

- Это так забавно. С ним хлопот больше, чем с ребенком, не шучу. Нужно давать витамины по часам. Сегодня я встала только дать ему витамины по часам. И, знаешь, я ощущаю, что в моей жизни снова появился какой-то смысл. Не представляю, как мы будем выходить из положения, когда мне все-таки придется выйти на работу... А он, чудо такое, чувствует, что мне трудно... он как овечка, понимаешь, и глаза - точно у "Арфистки", помнишь, в углу?

- Какой арфистки в углу?

- Ты не был на выставке, разумеется. Боже мой, Димка, иди завтра же, она в понедельник уезжает - это собрание маркграфов Готторп-Нассауских, пятнадцатый век, и немножко шестнадцатый, ты этого больше нигде не увидишь. Там страшная очередь, но Карен меня провел, я бродила полдня, забыла обо всем, мне казалось, я живу... А потом... Почему ты не почувствовал?

- Прости. Я был очень занят, правда.

- Занят... - сказала она и дала отбой.

Он обалдело держал трубку несколько секунд, раздумывая, стоит ли еще позвонить. Из окна напротив, перекрывая музыкальное месиво, торжественно и бодро зазвучали позывные программы "Время", и Постников даже сплюнул с досады. Елки-палки, девять уже. Считай, вечера нет. "На неделю раньше запланированного срока завершили сев озимых труженики сел Северной Кубани", - говорил диктор поверх разделявшей дома лужайки. Опять озимые, с тоской думал Постников, торопливо влезая в рубашку. Опять осень, опять год прошел... Опять ни черта не успел.

"Одна-единственная модель, - писал Фрэнк, - дала утешительный результат.