Но рейдеры тоже были наемниками-профессионалами, им не хотелось терять лицо. Короткий выстрел лазерной пушки сжег кусты в сотне метров от беженцев, взятых в кольцо десантниками. Так противник давал понять, что предлагает «разумный компромисс», – командир рейдеров согласен на то, чтобы сентиментальные миротворцы забрали половину «товара», а половину оставили им как законную добычу. Такое иногда случалось, и многие командиры шли на молчаливое соглашение, понимая, что половина спасенных людей – это намного больше, чем ничего, а открытие огня на территории противника может привести к тому, что Лига проголосует за лишение Мексики миротворческого мандата.

Машины второго взвода разгрузились и мчались обратно. Остальные продолжали выполнять маневр прикрытия. Завидев, что миротворцы не собираются «делиться добычей», рейдеры начали перестраиваться в боевой порядок. Рощин снова скрипнул зубами. Нужно было немедля что-то решать.

– Комвзвода-один! – отчетливо, под запись, проговорил он в микрофон. – Принимай командование! Как только заберете всех гражданских, немедленно возвращайтесь на базу. Ни на какие провокации не реагировать! Я действую на собственный страх и риск.

Пальцы Рощина забегали по клавиатуре. Он перевел управление огнем на командирский пульт, заблокировал все внешние каналы и, впервые в жизни порадовавшись тому, что командирской машине роты спецназа не полагается десантный экипаж, отстранил от управления всех, кто находился на борту, – связиста, механика-пилота и оператора вооружения.

Второй выстрел рейдеров оставил черное пятно в нескольких метрах от плотно сбившейся кучки людей. Не было ни малейших сомнений, что если миротворцы немедленно не уберутся восвояси и не бросят оставшихся индейцев, то следующим будет залп на поражение.