Колокольчик упал в воду; в этом месте она достигала моей щиколотки. Уже темнело, и пропажу я нашёл почти на ощупь. Да, не стоит вновь ставить спиннинг: пока наживку сменишь, пока вспугнутая падением в воду грузила рыба подплывёт к кормачку, привлечённая вкусом хлопьев, минут пятнадцать пройдёт, если не больше. А тогда уже стемнеет окончательно, и я рискую совсем потерять колокольчик. Все другие рыбаки давно пошли прочь, только я торчу на берегу назло кровопийцам-комарихам и чрезвычайному невезению. Так что половлю ещё с полчасика на поплавчанку, а потом уже пойду.
Вдруг я ощущаю инстинктивный страх. Причём испугался я абсолютно беспричинно и неизвестно чего! Кажется, стою в тёплой ласковой воде, на самом мелком месте, вокруг тишь да гладь - а ведь боюсь!!! Из глубины реки, оттуда, где вода кажется бархатисто-гладкой, на меня ползёт - страх. Глубинный. Бездонный. Бездонный - из бездны, глубинный - из глубины...
Может, передо мной не знакомая с малолетства река, а Стикс?! А вон там, в отдалении... Что это? Коряга ли? Лодка ли со скелетоподобным Хароном спешит ко мне, чтобы перевезти на тот берег, откуда нет возврата?
Я делаю шаг назад, второй... И что же? Стоило мне ступить на окончательно остывший песок берега, как глубинный страх мгновенно исчез, сменившись лёгким удивлением и досадой, что я, человек с высшим образованием, всё же остался таким суеверным, глупым трусом. Нет, в самом деле, это ж надо такое вообразить! Хорошо, хоть нет никого поблизости, никто не станет свидетелем моего жалкого бесславия. Эх ты, горе-рыбак...
Кстати, удочка! Должен же я поймать моей девочке хоть полдюжины верховодок.