- Н-н стройт с-бядрка, ясн, - процедил он уголком рта и устремился дальше.

Я застыл с глупым видом, пока очередной поток людей не начал кидать на меня раздраженные взгляды, потому что я мешал их движению.

"Иностранец", подумал я и обратился к девушке с типично торопливой секретарской походкой:

- Простите, я вроде бы заблудился. Где здесь выход на Сорок Вторую и Лексингтон?

Она на мгновение изумленно уставилась на меня, небрежно сбросила руку, которой я прикоснулся к рукаву ее пальто, и поспешила дальше, взглянув на меня через плечо. Ее взгляд ясно говорил: "Шутим, приятель?"

Вот тут я испугался по-настоящему. Я понятия не имел, где нахожусь, куда направляюсь и как выбраться наверх. И за все это время мне не попалось ни одного выхода. И все это время мимо целеустремленно текли людские потоки.

Метро всегда вызывало во мне страх, но теперь он достиг кульминации.

Тут я заметил стрелки на стенах. Они были выполнены в том же резком, условном стиле, что и рекламы, но наконец-то я получил сообщение!

ЭТОТ ПУТЬ КУДА-ТО ВЕЛ!

Я влился в толпу.

* * *

Когда я увидел поезд, то оказался в центре человеческого роя, и все безумно рванулись вперед, чтобы успеть занять места в вагонах.

- Да погодите же! Пустите меня! Остановитесь на минутку!

Меня несло вперед, сдавленного, словно роза между листками гербария, и втиснуло в двери вагона.

Если вы живете в Нью-Йорке, то знаете, что в этом нет ничего невозможного.

Двери закрылись с пневматическим вздохом, и поезд помчался вперед. Без дребезжания. С этого мгновения я непрерывно начал потеть.

Я, конечно, был удивлен, но в центре подземного Манхэттена не может повстречаться ничего неожиданного и выходящего из рамок, за чем не стоял бы пресс-агент. Однако, это не было похоже на рекламное предприятие. Что-то шло не так. Кудато не туда все это вело, а я оказался пойманным в самом центре.