Уже наполовину спустившись в метро, я сообразил, что провалиться мне в ад, если я знаю, где нахожусь. Меня окружали спешащие мужчины и женщины, текущие сплошной масой, словно лососи, торопящиеся на нерест. Я находился где-то под вечно переполненным лабиринтом переходов Центрального Вокзала и крутил головой в поисках выхода, который вывел бы меня наружу, где-нибудь поближе к моей работе.

Но что за чертовщина творится здесь? Раньше я ни разу не видел каких-либо указателей на облицованных кафелем стенах. Теперь от них рябило в глазах, но все они были самые обычные: женские силуэты, крупные размашистые надписи на каких-то иностранных языках, груды упакованных товаов, яркие краски.

Я потерял к ним интерес и решил прикинуть, где же я нахожусь.

Я поднялся на станцию, потом вновь спустился в метро, затем долго шел, уткнувшись в этот - будь он проклят! - отчет, надеясь, что напрактиковавшиеся ноги знают, куда меня несут.

Меня вдруг осенило, что последние несколько лет я позволял вести себя туда, куда каждое утро привыкли направляться мои ноги. Все верно, но ведь ноги повиновались подсознательным приказам мозга, который говорил: "Идите за другими пассажирами".

А сегодня я направился не за тем потоком.

Линия желтых ламп помещенных на потолке через равные интервалы обычных светильников указывала путь куда-то. Я шел, следуя их подсказке, потом взглянул на часы - в сотый, наверное, раз за это утро - и обнаружил, что уже больше девяти. Я опоздал на работу!

Впервые за всю жизнь!

Я ударился в панику и остановил спешившего навстречу мужчину в сером костюме, с пачкой бумаг под мышкой.

- Простите, не могли бы вы сказать, где здесь выход на Сорок Вторую и Лек...