Мозг гибок, мы сумеем развивать взаимозаменяемость различных его областей". - "К сожалению, хирургия - это вынужденная тактика, - говорил Шубин. - Думаю, что любой врач предпочтет обойтись без ножа, а больной и тем более. Сама операция наносит тяжелую травму. А наркоз? А возможные осложнения?" "Пока у нас нет другого выхода, - смело отвечал я за всю медицину, - но он будет, непременно будет". - "Я не ретроград, - говорил Геннадий Николаевич, - я тоже верю в прогресс науки, просто мне кажется, что необходима коренная ломка традиционного мышления в медицине. Не анализ отдельных частей, а синтез противоположностей. И согласитесь, что ваши предположения о медицине будущего лишь развивают существующие тенденции, но никак не выходят на новые рубежи. Вы не пытаетесь взглянуть на проблему со стороны, для этого вы слишком врач". - "Что же вы предлагаете? язвительно спрашивал я, - чудесное исцеление? Оперативное вмешательство без нарушения здоровых тканей? Но как? Все это совершенно не научно". "Как знать, - отвечал Шубин, - быть может, то, что мы сейчас считаем лженаукой, в будущем будет таким же естественным, как кибернетика и операция на открытом сердце сегодня".

Собственно говоря, два первых рассказа и посвящены этому нашему спору. Идеи, высказанные Шубиным, наверное, не новы, он пытался развить свои мысли, раскрасить их подробностями и деталями, и кто знает, покажутся ли они такими уж фантастичными через пару десятков лет...

ЛЕНИВЫЙ ЧУДОТВОРЕЦ

Он пришел вместе с дождем. Когда хлынули первые струи, туго сплетенные в прозрачные жгутики, и первая молния отразилась на беленом потолке, одновременно с раскатом грома, словно джинн из бутылки, явился он и встал в проеме двери. Встал и стоял, как портрет в раме из темного дерева. Со своей кровати Слава видел только силуэт, большой и малоподвижный, заслонивший собой свет.

- Ну, что стоишь? - спросил Слава. - Проходи, а то промокнешь.