- Нет, Эвностий. Дело совсем в другом.

- Наверное, я слишком молодой и неопытный? Но я уже целый год живу один, а сироты взрослеют быстро. Мы,- нотка гордости зазвучала в его голосе, а грудь расправилась и стала шире дюйма на три,- мы с ребятами уже год как ходим к дриадам.

- Я знаю. Неужели ты думаешь, что мама мне ничего не рассказывает? Не нужно извиняться.

- А я и не извиняюсь,- пробормотал он.

- Я на тебя не сержусь. Что же еще делать молодому бычку, если у него нет своей семьи?

- Раз я не грубый и не чересчур молодой...

- Ты ничего не сказал о любви.

- Я же показал, как я к тебе отношусь. Разве это не одно и то же?

- Дриады любят, когда им об этом говорят.

- Я люблю тебя, Кора.

- Почему ты любишь меня, Эвностий?

- Потому что... потому что ты красивая.

- Через пятьсот лет я превращусь в уродливую старуху.

- А я стану старым маразматиком, как Мосх, и не замечу этого.

- У меня не такая грудь, как у Зоэ.

- Она будет развиваться.

- Как сильно ты меня любишь?

- Больше, чем свой новый дом. Больше, чем друзей - Партриджа и Биона.

- Надеюсь.

- Больше, чем всех остальных дриад в лесу.

- Даже больше, чем Зоэ? (Вот мерзавка! А я еще пекла для нее пирог и шила новые полотняные подушки.)

Он задумался.

- Я очень люблю Зоэ как тетушку и как друга. Но тебя я люблю больше. (Я вынуждена сказать это вместо него.)

- Продолжай.

- Я буду работать для тебя! Знаешь, в саду есть люк, который ведет в подземную мастерскую. Это там я сделал стул и кровать. Я буду делать разную мебель и зарабатывать этим на жизнь. Кора, я хочу стать столяром!

- Тебе это подойдет.

- А тебе?

- Столяр - звучит не очень поэтично.

- Возьми желуди,- сказал Эвностий с отчаянием, изо всех сил пытаясь придумать стихотворение. И тут ему на память пришли стихи, написанные уже давно для другой дриады. Конечно, слишком сентиментальные, но дриады и, как подсказывал ему опыт, вообще женщины, обожают все сентиментальное. Правда, стихи были о морской птице, а не о лесной, но для данного момента они могли подойти.