Он весело шагнул к воротам, но вместо охранника там уже стоял худой и грустный Дон-Кихот в латах. Это обычное во сне превращение лишь смутно удивило Конкина; однако ему стало неловко за торчащие из кармана ложки. Но Дон-Кихот смотрел дружелюбно, печальный взгляд карих глаз идальго словно был освещен изнутри мягким закатным светом, и у Конкина сразу потеплело в груди. - Хорошо, что вы здесь, - сказал он удовлетворенно. - Где мне еще быть, как не в памяти? - спокойно проговорил Дон-Кихот, и Конкина поразила понятная лишь в сновидении мудрость такого ответа. И тут что-то заставило его проснуться. Что? Не составило труда сообразить, откуда в сновидении взялся Дон-Кихот и в чем смысл его ответа. То была всего лишь фантастическая проекция недавних слов Зеленина, который обожал парадоксы. "Знаешь, что странно? - сказал он тогда Конкину. - В старину так много писали о "чудесах техники" и не замечали куда больших чудес искусства". - "Каких именно?" полюбопытствовал Конкин. "Да самых обычных. Кого ты, например, лучше знаешь - Гамлета или Шекспира, Дон-Кихота или Сервантеса, Робинзона Крузо или Дефо? Кого мы лучше представляем, кто для нас в этом смысле реальней образ или его создатель?" - "Не вижу в этом парадокса". - "А я вижу. Что мы знаем о тысячах и тысячах современников того же Гамлета, которые действительно жили, любили, страдали, боролись? Ничего! Будто их не было вовсе. А вот Гамлет для нас существует. Есть в этом какая-то несправедливость..." Выходит, эти слова затронули что-то глубокое, раз они всплыли во сне. Но при чем здесь четкий нетерпеливый сигнал "проснись!"? Разгадка, сколько Конкин ни думал, ускользала. Он знал, что в таких случаях надо сделать. Забыть, переключиться! Тогда ответ будет искать само подсознание и, возможно, найдет. А начать следует с обычной разминки, сегодня она особенно кстати. Сообразив, кто именно сейчас бодрствует, Конкин ткнул кнопку вызова. - Приятного пробуждения, брат моллюск! - тотчас плеснулся из динамика веселый голос Зеленина.