— Этого мы не знаем, — перебила его Мэри. — Пока что мы должны предполагать, что это сам Рауль все еще жив. В конце концов, то, что он возвращается, — это чудо само по себе. Если уж он сумел вернуться, может, он и жив до сих пор — вдруг он наткнулся на какой-то неизвестный нам способ защиты?

Джим покачал головой, забыв о том, что Мэри не могла этого увидеть. Пенар не мог быть жив. Но... он взял себя в руки. У него было задание, и его надо выполнить.

Он снова опустил руки на ряды черных кнопок, оценивая ситуацию, планируя следующий шаг.

— Построение «К», — автоматически скомандовал он остальным кораблям, но даже не взглянул на индикатор, чтобы проверить, как они исполнили команду. Ситуация постепенно прояснялась. Теперь их было меньше, четыре корабля вместо пяти, и это больше чем втрое сокращало количество возможных боевых и маневренных построений. И вот еще...

— Мэри? — задумчиво спросил он.

— Да, Джим?

— Хочу с вами вот о чем посоветоваться, — сказал он. — Когда мы сейчас прыгнули с места сражения, то сдвинулись в сторону от прямого пути домой почти на шестнадцать световых лет. При этом мы увели «Охотника на бабочек» с прямого маршрута, которым он шел все это время, и Пенар дал мне сделать это без всякого сопротивления. Быть того не может, чтобы у этой скорлупки была какая-то мощность, но она, похоже, все-таки есть. Так вот, я хочу знать, если я сейчас зацеплю его магнитным лучом, даст он мне спокойно передвигать корабль? Неважно, человек там или система управления, случайно он в прошлый раз мне помог или так будет и дальше?

Мэри немного помолчала.

— Можно рассчитывать на то, что он и дальше будет вам доверять. Если Рауль Пенар еще жив и если он разумно отреагировал один раз, то и в другой раз поведет себя так же. А если вы правы и кораблем управляет контрольный центр, то он должен одинаковым образом реагировать на одинаковые стимулы.