— Посмотри еще, — сказал Моллен. Картинка опять изменилась, показывая «Охотника на бабочек» вблизи. Джим пригляделся и увидел пробоины на покрытом пылью корпусе — его явно хлестнуло современным световым оружием, далеко ушедшим от древних лазерных пушек.

— Этот корабль уже разок столкнулся с лаагами по пути домой. Он встретил три корабля их патруля, сразился — и победил.

— Победил? Эта старая кастрюля? — Джим уставился в темноту, скрывавшую лицо Моллена. — Три современных корабля лаагов?

— Да, именно, — сказал Моллен. — Двоих он подбил, а от третьего сбежал. Должен был бы и сам погибнуть, но он все движется, и, похоже, на обычном приводе. Фазовых переходов он не делает. Система управления, конечно, может записать голос и направить корабль домой, но вот сражаться при соотношении три к одному она не может. Для этого нужен живой разум.

Щелкнула кнопка. Загорелся, ослепив на минуту, яркий верхний свет, и стол опять стал просто столом. Джим моргнул и увидел, что Моллен смотрит на него в упор.

— Джим, — сказал генерал, — это задание для добровольца. Корабль все еще в глубине территории лаагов, и он снова попадет под обстрел, прежде чем доберется до границы. В следующий раз его взорвут или захватят. Мы этого допустить не можем. Слишком много этот пилот, Рауль Пенар, должен нам рассказать. Начиная с того, почему он все еще жив, если ему за сотню. — Он пристально наблюдал за Джимом. — Джим, я прошу тебя с подразделением из четырех кораблей встретить «Охотника на бабочек» и привести его сюда.

Джим почувствовал, что невольно облизывает губы, и сдержался.

— Далеко это? — спросил он.

— По крайней мере восемьдесят световых лет от границы к самому центру территории лаагов, — прямо ответил Моллен. — Если хочешь отказаться, отказывайся сейчас. На такое дело нужен человек, который уверен, что сможет выбраться живым.